Угольный театр.

Энергетический кризис в Приморье, ставший минувшей зимой топ-новостью для всех телеканалов и стоивший кресла местному губернатору, вновь случится в этом году. Только на этот раз во тьму может погрузиться весь Север, Дальний Восток и половина Сибири. Это не фатальные прогнозы идеологических оппонентов Анатолия Чубайса. Такую картину рисуют в самом РАО "ЕЭС России". Дело в том, что РАО вступило в масштабное сражение со своими поставщиками -- крупнейшими угольными компаниями страны. Ставка в этой войне -- судьба угольной отрасли. Если победит РАО -- отрасль превратится в вечно убыточную. Если угольщики -- замерзнет население сразу нескольких регионов страны.

Во всем виноват Чубайс.

Призрак приморского энергокризиса проснулся необычно рано -- первые заявления о том, что отключения света зимой 2001Д2002 года неизбежны, появились в марте. В тот момент, когда жители Приморья только-только успели порадоваться загоревшимся в их квартирах электролампочкам.

В начале апреля РАО сделало официальное заявление о возможном повторении энергокризиса на Дальнем Востоке. Спустя несколько дней финансовый директор "ЕЭС России" Дмитрий Журба заявил о такой возможности уже для Новосибирска. А в начале мая зампред правления энергомонополии Михаил Абызов не исключил такого развития ситуации в Кузбассе. Но география грядущего энергокризиса гораздо шире. Определить, какая часть страны замерзнет этой зимой, несложно -- это регионы, которые зависят от поставок угля на местные ТЭЦ и ГРЭС.

В целом по стране зависимость энергетиков от угольной отрасли не слишком велика. По данным АО "Росуглесбыт", в России в 2000 году добыто 265 млн тонн угля, из которых 220 млн тонн осталось в стране, а около 45 млн -- ушло на экспорт. В структуре топливного баланса страны уголь занимает скромные 28% -- это меньше 63% газа, сжигающегося на электростанциях, но больше сжигаемого в топках мазута (8%).

Однако статистика лукава: потребность в энергетических углях неравномерна. Например, европейская часть России, ТЭЦ которой в 70-х годах переводились на природный газ, от угольщиков не зависит. Но чем дальше регион от Москвы, тем больше доля потребления в энергосистемах угля и мазута. Так, энергетики Приморья добывают электроэнергию и тепло из угля более чем на 80%, Новосибирска -- на 70%, Алтая -- на 90%.

До 1998 года из-за повальных неплатежей угольный бизнес был категорически неприбыльным. Уголь можно было добыть, но не продать: "ЕЭС России" предлагало в оплату малоликвидные векселя, а экспорт из-за сверхвысоких тарифов на перевозку был просто нерентабелен.

К 1999 году ситуация изменилась, и в этом "виноват", несомненно, Анатолий Чубайс. Сам председатель правления "ЕЭС России" признался в беседе с корреспондентом "Денег": "Именно мы сделали угольный бизнес в России прибыльным". Усилиями менеджерской команды РАО денежные платежи за электроэнергию стали реальностью. РАО, в свою очередь, стало оплачивать "живыми" деньгам поставки угля. Добыча угля, цены на который устанавливают сами угольщики, стала рентабельной: цены на энергетические угли за 1,5Д2 года выросли на 50Д70% до нынешних 220Д350 руб. за тонну.

Казалось бы, именно Чубайс должен радоваться успехам своих деловых партнеров. Но не тут-то было -- ведь именно угольные компании сейчас пытаются диктовать РАО условия совместного бизнеса. И у них есть аргументы.

Шахтерское братство.

С 1995 года угольные разрезы и шахты начали переходить в частные руки. А сегодня уже можно назвать компании, которые могут считаться претендентами на звание "угольных империй".

Прежде всего, это АО "Красноярская угольная компания" (КУК), добывающая 37,5 млн тонн угля в год. 75,6% ее акций управляет ЗАО "КАТЭК-Инвест", которое, по сути, контролирует экс-министр топлива и энергетики Сергей Генералов. КУК добывает самый дешевый в России энергетический уголь (себестоимость около $2 за тонну), которым отапливается значительная часть Сибири и Дальнего Востока.

Вторым по величине угледобытчиком -- АО "Кузбассразрезуголь" (КРУ) -- владеют структуры, связанные с Уральской горно-металлургической компанией и ее хозяином Искандером Махмудовым. КРУ дает 34,6 млн тонн угля в год себестоимостью около $5,5 за тонну.

Третьей по размеру "угольной империей" можно считать компании "Востсибуголь" и "Читауголь", объединенные общим владельцем -- "Группой МДМ". Группа контролирует минимум 26,6 млн тонн добычи угля в год (данные 2000 года), а угольное направление в ней возглавляет Олег Мисевра, сравнительно новый человек в отрасли.

И наконец, четвертым "угольным бароном" можно считать руководителя группы "Южный Кузбасс" Игоря Зюзина. Его компания контролирует одноименную угольную компанию и "Междуреченскуголь", что позволяет ему писать себе в актив минимум 12 млн тонн угля в год.

Концентрация капиталов в угольной отрасли в самом разгаре -- "угольные империи" непрерывно расширяются. Это обстоятельство и вызывает конфликты с РАО "ЕЭС России" -- крупнейшим потребителем угля. А в конфликтах заложены прогнозируемые энергокризисы: интересы "угольных баронов" начали расходиться с интересами энергетиков.

Уголь в разрезе.

Причиной "энергетического кризиса" в Приморье прошлой зимой стала нехватка зимних запасов угля в "Дальэнерго". В менее суровую зиму все обошлось бы: уголь на ТЭЦ в кризисном регионе можно поставить железной дорогой за несколько дней. Энергетики называют такую практику "работой с колес", но крайне не любят: она дает осечки. Прошлой зимой из-за морозов угольщики просто не могли добывать топливо, и "с колес" поставлять было нечего. Чтобы избежать осечек, электростанции обычно формируют зимние запасы. Именно из-за них РАО и конфликтует сейчас с угольщиками. Договориться стороны не могут по трем пунктам. Первый -- по какой цене закупать уголь. Второй -- кому закупать. Третий -- на чьи деньги.

Цена угля на рынке России -- величина крайне условная. Внутри России она редко превышает $10 за тонну, тогда как на внешних рынках тонна бурого угля стоит $19 за тонну, а каменного -- и все $25. А себестоимость добычи угля сильно колеблется. Так, для компаний, добывающих уголь в разрезах, она составляет $3Д4, а для шахтной добычи -- $7Д15. Эта цена чаще всего не включает в себя инвестиционную составляющую: добыча рентабельна, если не вкладываться в оборудование.

Именно поэтому угольные компании стремятся повысить цену на уголь -- иначе рано или поздно добывать будет нечем. Однако потребитель -- "ЕЭС России" -- закупать уголь по цене с инвестиционной составляющей не может: энерготарифы, в отличие от цен на уголь, регулируются государством. Таким образом, каждое повышение цен угольщиками (например, "Востсибуголь" повысил их с начала года на 75%) может обернуться для ЕЭС нерентабельностью производства из него энергии.

Казалось бы, что жителю Владивостока до рентабельности? Ему нужны тепло и свет. Но заработанные за лето деньги РАО вкладывает в "зимние запасы". Если угольщики повышают цены весной-летом, то местная энергокомпания автоматически лишается зимних запасов. Ведь региональная энергокомиссия повышает тарифы на энергию обычно через три-четыре месяца после того, как ей докажут, что уголь подорожал.

Вторая проблема -- кому делать запасы? Дело в том, что в 2000 году дочерним предприятиям РАО начали предлагать новую схему: запасы угля на зиму создает не региональное АО-энерго, а посредническая компания. Наиболее преуспела в этом группа РАТМ в лице своей дочерней структуры "РАТМ-энерго" -- она контролирует поставки угля в "Новосибирскэнерго", "Кузбассэнерго" и планирует начать работу с "Алтайэнерго".

С одной стороны, угля в результате работы РАТМ хватило на всю зиму. С другой -- уголь энергосистемам поставлялся по "зимним" ценам, которые выше летних на 30Д50%. Маржа РАТМ съела всю прибыль энергосистем. Однако убрать посредника из цепочки оказалось невозможно: все попытки РАО сменить гендиректора "Новосибирскэнерго" Виктора Томилова, который и заключал контракт с РАТМ, кончились безрезультатно. Аналогичные конфликты назревают и в других энергокомпаниях, работающих с РАТМ. Буквально в день сдачи в печать этого номера РАО ЕЭС распространило заявление, из которого следовало, что тучи сгустились над главой "Алтайэнерго" Владимира Коновалов.

Наконец, нерешенным является главный вопрос -- кто должен оплачивать запасы? В них "ЕЭС России" вкладывает деньги, которые в конечном счете оплачивают потребители тепла и энергии. Но местные власти с каждым повышением цен угольщиками требуют от РАО сохранения тарифов.

Конечно, наиболее логичным решением проблемы было бы повышение тарифов на тепло и энергию до уровня себестоимости расходов угольщиков и энергетиков. Но такое не по карману большей части потребителей. И ни один губернатор на это не пойдет. Так что конфликт Анатолия Чубайса и "угольных баронов" будет только разгораться. А это значит, что жителям "углезависимых" регионов пора запасаться дровами: вряд ли угольщикам и энергетикам хватит лета, чтобы договориться.

ДМИТРИЙ БУТРИН.