Селекционер.
Чтобы повысить эффективность управления экономикой,
государство должно ужесточить условия существования крупного
бизнеса, считает глава промышленной группы МАИР Виктор Макушин.
В 1992 году МАИР был небольшой компанией по торговле
металлоломом. Активно расширять свой бизнес он стал в 1995-м,
когда приобрел несколько предприятий по переработке лома и
отходов черных металлов. Предприятия приобретались постепенно, по
полной стоимости -- к приватизации владельцы компании не успели.
Тем не менее к концу 90-х МАИР вошел в пятерку мировых
переработчиков вторичных черных металлов с объемом производства
около 4 млн тонн. В состав группы входит несколько десятков
региональных предприятий по переработке металлолома и по
производству чугуна, метизов и стальных труб.
Около года назад МАИР начал экспансию в другие отрасли. В
состав группы вошли предприятия химической и микробиологической
отраслей, лесной промышленности, машиностроения. Многие из них
были на грани остановки. Сейчас ни один завод не работает в
убыток, их объемы производства выросли в несколько раз.
Свои успехи глава МАИРа Виктор Макушин объясняет
эффективностью управленческих методик, которые он практикует у
себя в компании. Методики, прямо скажем, жесткие. Выбор у
работника простой: работаешь суперэффективно -- быстро
продвигаешься наверх, попал в конец ежемесячного рейтинга
эффективности -- оказался на улице. Эта система культивирует
конкуренцию среди работников и позволяет компании быстро
наращивать обороты. Обнаруживая недостаточную эфф ективность
российской экономики, Виктор Макушин предлагает распространить
принципы, правящие его империей, на всю экономическую систему.
Экономикой управляют неэффективно.
-- Вы выступаете с радикальной идеей -- в России необходимо
сменить бизнес-элиту. Сейчас, когда передел собственности поутих,
экономическая ситуация стабилизировалась, это предложение звучит
особенно провокационно.
-- Все дело в памяти. Даже металл имеет свою память. Один и
тот же металл, прошедший разную обработку, совершенно по-разному
себя потом ведет, у него разные свойства. То же самое справедливо
и для общества. Я считаю совершенно неправильным утверждение, что
неважно, каким образом люди стали богатыми, какими путями пришли
к командным высотам в экономике. Почему? Потому что люди, которые
пролезли наверх через какие-то махинации, знакомства, взятки,
совершенно никчемны в ситуации, когда необходим о
профессионально управлять экономикой. Та бизнес-элита, которая у
нас сформировалась, не способна двигать экономику вперед. Страна
могла бы развиваться гораздо быстрее, имей она бизнес-элиту,
прошедшую правильную селекцию.
-- А где была правильная селекция?
-- В Америке, например. Страна эмигрантов, страна, где лучшие,
наиболее сильные и умные могли выдвинуться. Поэтому-то Америка и
сделала рывок вперед. Есть пример Германии, где после войны все
вдруг оказались приблизительно в равных условиях, где предприятия
продавались за одну марку. Пока люди, выдвинувшиеся в то время,
были молоды и сильны, экономика Германии была самой сильной и
динамичной в Европе. В современной истории есть еще примеры.
Пришло время понять, что для развития экономики важны не
природные ресурсы и не производственные мощности. Сила экономики
определяется интеллектуальным уровнем и инновационными
способностями предпринимательского класса. Там, где такой ресурс
есть, там и происходит экономическое развитие.
Я считаю, что Россия, к сожалению, упустила свой шанс создать
класс предпринимателей, максимально эффективный для страны. За
годы реформ у нас сложилась бизнес-элита совершенно другого типа.
И сегодня, даже если мы захотим создать класс предпринимателей, у
него будет сильный противник в лице уже сформировавшихся групп. В
таких условиях самый дешевый способ вывести страну на путь
устойчивого развития -- сменить бизнес-элиту. Вот такая
крамольная мысль.
-- Не очень понятно, какой резон вам, крупному капиталисту,
говорить об этом.
-- Я считаю, что эту идею разделяет группа бизнесменов,
которая выросла в последние годы на том, что эффективно управляла
именно промышленными активами. Эти люди знают, что если в стране
будет действительно конкурентная и цивилизованная среда, то они
довольно легко смогут перераспределить в свою пользу активы,
находящиеся у людей, которые захватили их не в честной
конкуренции, а разного рода махинациями.
-- Вы убеждены, что сейчас самыми привлекательными активами в
стране управляют неэффективно?
-- Да, основные активы страны управляются неэффективно. На
примере же своих предприятий, а их более пятидесяти, я могу
утверждать: сегодня просто эффективное управление может
обеспечить процентов двадцать роста валового продукта России на
тех же ресурсах, которые мы имеем.
-- Но ведь есть же и такая проблема, как нехватка
управленческих навыков. Банально не хватает эффективных
менеджеров.
-- Я в вузе учился при социализме, и по Марксу нас учили, что
бытие определяет сознание. Если изменить среду, то изменится
сознание бизнес-элиты и, соответственно, изменится сознание
управленцев. Если будет создана соответствующая среда, то
появятся эффективные менеджеры. Надо сказать, они уже есть, а
через год, два, три их будет еще больше.
-- А как, по-вашему, надо менять среду?
-- Главное, что должно делать правительство, -- это
обеспечивать конкурентную, прозрачную экономическую среду, среду,
в которой будет максимально облегчен цивилизованный передел
собственности. Необходим процесс быстрого, эффективного, но
обязательно цивилизованного перераспределения собственности.
Банкротства должны быть, но банкротства должны быть настоящие.
Я могу рассказать, как конкуренция и отбор работают у меня, на
предприятиях МАИРа. Я держу планку требований к менеджерам
постоянно на таком уровне, чтобы процентов десять-пятнадцать из
них справлялись со своей задачей отлично, процентов
десять-двадцать отсекались снизу, а основная масса постоянно
находится в напряжении и борется за то, чтобы выйти наверх. Все
знают, что у нас в МАИРе работник занимает одну и ту же позицию в
среднем не более года, потом он либо поднимается по служебной
лестнице, либо опускается -- вплоть до увольнения. Благодаря этой
системе МАИР и рос так быстро, и притом без сырьевой, я прошу
прощения, халявы. Ваучерная приватизация, когда можно было
скупать все за копейки, тоже, кстати, прошла мимо нас. В
девяносто четвертом году мы успели купить два маленьких пакетика
акций.
-- Что же вы так?
-- Я учился в аспирантуре и поздно влился в ряды
бизнес-сообщества, поздно начал. Но я не жалею, зато я сразу был
поставлен в условия, когда я вынужден был бороться, и это меня
сразу настроило на то, что нужно быть лучше других.
Государство и его чиновники.
-- Непонятно, как ваши предложения по созданию конкурентной
среды реализовать в масштабах всей экономики.
-- Грамотную и цивилизованную селекцию наиболее эффективных
собственников можно осуществить с помощью сугубо экономических
методов.
Здесь есть ряд направлений. Например, я считаю пагубным для
страны, стратегической ошибкой, недостаточное развитие среднего и
малого бизнеса. Для того чтобы крупные предприниматели эффективно
работали, они должны чувствовать, что им дышат в спину. Этого
широкого класса собственников, этой подпорки, у нас нет прежде
всего потому, что чрезвычайно силен чиновничий аппарат. Сегодня,
я знаю это по опыту работы в разных от раслях, каждое более или
менее заметное предприятие в любом регионе может работать только
в том случае, если высокопоставленный чиновник имеет от него
заработок.
Для того чтобы была конкурентная среда, нужно этот чиновничий
пресс с бизнеса снять, то есть снизить транзакционные издержки. О
том, как это сделать, сейчас говорится много, но при тех темпах,
которыми сейчас движется наше правительство, на решение проблем
малого бизнеса уйдет еще года три, как минимум. А к тому времени
спасать уже некого будет.
-- И что вы предлагаете сделать?
-- Для того чтобы чиновники не кормились от бизнеса, надо,
во-первых, в несколько раз повысить им зарплату и во столько же
раз сократить их количество. Я неплохо знаю, чем занимается,
скажем, Минпромнауки. И я считаю, что ту работу, которую там
делают пятьдесят человек, могли бы более качественно делать пять.
Но эти пятеро должны быть специалистами такого класса, как,
скажем, у меня в фирме в группе анализа. И платить им,
естественно, надо столь ко, сколько платят в бизнесе. Я вас
уверяю, работать они будут качественно.
Во-вторых, надо значительно облегчить законную борьбу с
чиновничеством. Чиновник должен знать, что он может лишиться
своего места, если неправомерно отнимет лицензию. И в-третьих,
тексты законов должны быть такими, чтобы чиновники не могли их
трактовать, как им заблагорассудится. Можно перечислить еще
множество мер, я назвал лишь то, что лежит на поверхности.
Государство и крупный бизнес.
-- А за счет чего станет более конкурентной среда в крупном
бизнесе?
-- Если уж ситуация такова, что нашим самым крупным
предпринимателям не дышат в спину конкуренты, тогда нужно создать
давление со стороны государства. Государство должно регулировать
ситуацию в экономике таким образом, чтобы прибыльными были те
отрасли, которые необходимы для развития страны. Сегодня такого
механизма регулирования у нас нет.
Доходность в монопольных бизнесах, на мой взгляд, должна быть
значительно ниже, раза в два-три. Государство своей налоговой,
пошлинной, фискальной политикой должно сделать так, чтобы
предприниматели, работающие в монопольных отраслях, зарабатывали
гораздо меньше, чем сейчас. Взять, к примеру, нефтяников --
наверное, надо сделать такие налоги, чтобы примерно раз в год
банкротился один из нескольких крупнейших, а лучше два.
Естественно, банкротство должно происходить по той модели,
которую мы наблюдаем на Западе, когда предприятие еще не
разворовано, а только-только потеряло платежеспособность.
-- Очень спорное предложение насчет налогов. При сегодняшнем
износе основных фондов в той же нефтянке требуются огромные
инвестиции. Сделанные инвестиции дают кумулятивный эффект во всей
экономике. Если, как вы предлагаете, повысить налоги, тогда
непонятно, за счет чего инвестировать.
-- Основная тенденция развит ия мировой экономики такова, что
сырьевые отрасли страны получают все меньшую и меньшую долю в
мировой прибыли. Я совершенно не убежден, что деньги в других
отраслях, например в перерабатывающих, будут потрачены с меньшим
эффектом для экономики страны. И я считаю, что перераспределение
капитала в секторы с более высокой степенью переработки должно
стать одним из приоритетов государственной политики.
-- Да, но представители сверхприбыльных отраслей сами начинают
инвестировать в другие отрасли, в то же машиностроение.
-- Действительно, сегодня, пожалуй, только ТЭК и цветная
металлургия имеют инвестиционные ресурсы, в остальных отраслях
оборотных средств практически нет.
Но такая ситуация во многом порочна. Во-первых, менеджеры,
которые работают в ТЭКе, предпочитают вкладывать в тот бизнес,
который они уже знают, поэтому "ЛУКойл", например, открывает
заправки на Западе. Во-вторых, попытки сырьевиков инвестировать в
отечественную промышленность (металлургов -- в машиностроение,
газовиков -- в химию) пока значительного положительного эффекта
не дали. И они вряд ли смогут достичь таких успехов, каких могли
бы достичь предприниматели, работающие в этих отраслях давно.
Хотя бы потому, что сырьевой бизнес, с моей точки зрения, гораздо
проще того же машиностроения.
Если мы хотим, чтобы деньги пошли в перерабатывающие отрасли,
необходимо добиваться того, чтобы трудозатраты на каждый доллар,
заработанный в нефтянке, были примерно равны или даже выше, чем в
перерабатывающей промышленности. Сейчас уже очевидно, что иметь
по сорок процентов рентабельности в сырьевых отраслях и пять
процентов в перерабатывающих -- неправильно. Государству нужно
снижать рентабельность в одних отраслях и давать преференции
другим.
Промышленная политика.
-- И какие отрасли, на ваш взгляд, надо развивать? Какой
должна быть промышленная политика?
-- Мы сделали математическую модельку экономики России -- по
всем более или менее заметным отраслям проанализировали структуру
себестоимости, производительность труда, физические коэффициенты
и сравнили их с аналогичными показателями в развитых странах. В
результате у нас появилась возможность оценивать ситуацию с точки
зрения конкурентоспособности отдельных отраслей и прогнозировать,
что будет, когда мы вступим в ВТО, что будет, если завтра у нас
будут такие же цены на сырье, как за р убежом. Ни наши расчеты,
ни здравый смысл не дают оснований говорить о том, что Россия
должна отказаться от развития ТЭКа, цветной металлургии, лесной
промышленности. Другое дело, что сегодня перспективнее
инвестировать не напрямую в сырьевые отрасли, а в связанные с
ними перерабатывающие, потому что по ним Россия имеет
конкурентное преимущество в мировом разделении труда. И именно
этим отраслям необхо димо создавать такие преференции, чтобы
туда шел капитал. В этом, на мой взгляд, и должна состоять
промышленная политика.
Еще одно направление, которое должно охватывать промышленная
политика, -- высокие технологии. Россия сегодня находится в
уникальном положении с точки зрения международного разделения
труда. Мы никоим образом не должны сравнивать себя ни с Китаем,
ни с Индией, ни с какими-то третьими странами. Потому что
высокими технологиями и потенциалом для их освоения обладают
только Запад и Россия. При этом труд этих квалифицированных людей
в России стоит гораздо дешевле, чем в развитых странах, и это
наше колоссальное преимущество.
-- Это красиво звучит, но наши разработки в большинстве своем
совершенно не интересны для инвестиций. Вы сами-то вкладываете в
высокие технологии?
-- Нет, не вкладываем. Но я уверен, что инвестиции в высокие
технологии, в том числе со стороны МАИРа, пойдут опять-таки
только тогда, когда не будет легких денег в других отраслях.
Высокие технологии -- это долгосрочная инвестиция. Сегодня, с
одной стороны, ситуация в стране нестабильна, очень велики риски,
а с другой стороны, есть где быстро заработать. Поэтому сегодня,
дай бог, выдавить предпринимательский потенциал в
перерабатывающие отрасли. Я думаю, что при грамотной промышленной
политике государства мы с технологиями увидим тот же эффект, что
после кризиса с банками. Как только банки потеряли возможность
заработать на ГКО, они пошли кредитовать реальный сектор. Так
будет и здесь.
-- Тех банков и не осталось. Их владельцы теперь в сырьевых
отраслях работают.
-- Правильно. То же самое можно проделать и сейчас, и из
нефтянки они перейдут туда, где будет возможность зарабатывать.
Другой вопрос, что государство должно определить перспективные
отрасли и сосредоточиться на них, оставив усилия в других, менее
перспективных. Но уж в выбранных мы должны стремиться к мировому
лидерству или хотя бы к первым местам.
-- Итак, вы ратуете за создание новой, более жесткой
конкурентной среды в российской экономике. Зачем это вам как
бизнесмену?
-- Мы глубоко убеждены в своем превосходстве в умении
управлять. Мы считаем, что наша система управления -- от системы
учета и контроля до системы, позволяющей принимать быстрые и
эффективные производственные решения, -- эффективнее, чем у
многих. Поэтому в той среде, о которой я говорю, мы сможем
управлять гораздо большими активами, мы сможем вырасти в разы. И
если мы умеем управлять лучше, то почему мы должны находиться
где-то внизу? Мы за интересованы в открытой конкуренции.
------------------------
За десять лет промышленная группа МАИР вышла на пятое место в
мире по переработке вторичных черных металлов. В группу входят
несколько десятков перерабатывающих заводов и такие
металлургические предприятия, как Сулинский металлургический з
авод "Стакс", Волгоградский трубный завод, Саратовский завод
метизов и Верхнесинячихинский металлургический завод. Объем
производства МАИР -- около 4 млн тонн. По некоторым видам
продукции группа контролирует до 25% российского рынка.
В 2001 году руководство МАИРа приняло решение расширить сферу
деятельности группы за пределы металлургического бизнеса. Тогда
были приобретены крупный машиностроительный завод
"Белинсксельмаш" и такие химические производства, как Загорский
лакокрасочный завод, завод "Криз", производящий специальные
покрытия на основе латекса, ставропольский завод "Технохимпром",
Волжский гидролизно-дрожжевой завод -- крупнейший в России
производитель кормовых дрожжей.
В настоящее время группа МАИР объединяет 53 предприятия и 309
торгово-закупочных баз. Рост бизнеса группы в последние годы до
стигал 30-50%. По итогам прошлого года обороты МАИРа составили
400 млн долларов.
Сравнительная рентабельность* разных отраслей российской
промышленности в 2001 году (%)
Природный газ 58
Никель 45
Сырая нефть 40
Бокситы и глинозем 30
Прочие металлы 20
Энергетическое машиностроение 15
Продукция тяжелого 13
машиностроения
Лом черных металлов 10
Прочее оборудование 7
Бытовая химия 6
Самолеты и вертолеты 3
Суда 2
Грузовые автомобили и 1
экскаваторы
*Расчитывалась как масса прибыли к сумме реализации.
Источник: ПГ МАИР
Динамика консолидированного объема реализации предприятий ПГ МАИР
Год Млн. долл. В год
1992 0,3
1993 1,8
1994 6
1995 16
1996 42
1997 69
1998 107
1999 205
2000 306
2001 400
Василий Аузан.
