Отставка как концентрированное выражение экономики.
Александр Ивантер, Никита Кириченко, Тигран Оганесян.
Кабинет Черномырдина, возможно, пал жертвой мирового рынка и
российского бюджета.
Не исключено, что столь неожиданная отставка премьера
объясняется просто: у президента не было другого выхода. Ситуация в
экономике стала накаляться сразу в нескольких принципиально
важных точках, и рост долгов по зарплате -- лишь один и, кстати, не
самый опасный индикатор этого процесса. Возможно, только таким
способом премьера можно было сохранить для будущей политики,
большой или малой, ибо, находясь на своем посту, премьер в силу
объективных причин и особенностей своего стиля управления мог не
удержать ситуацию под контролем. Пострадало бы реноме власти, ее
партий-сателлитов, да и социальная напряженность могла бы
подняться до критического уровня. Смена кабинета не является
полной гарантией экономической безопасности, но, похоже, все-таки
несколько снижает риски.
Прежде всего достаточно остро стоит проблема с бюджетом.
Финансовый кризис резко сократил налоговую базу по денежному
сектору экономики. Даже ЦБ, как сообщил его глава Сергей Дубинин,
заметно недовыполнит "урок" по перечислению прибыли в бюджет.
По расходной части также формируется дополнительная
нагрузка. Принятое Думой решение об индексации пенсий, равно как
и замысленный где-то выше катастрофический паводок в
Центральной России -- настоящее стихийное бедствие для бюджета.
Кроме того, в последние недели ключевые экономические
министерства -- МВЭСТ, Минэкономики и Минфин -- вынуждены
заниматься крайне неприятным делом: оценкой предполагаемых
потерь от экспорта основных российских товаров на мировой рынок в
1998 году. Судя по всему, наибольшая недостача бюджетных
поступлений (равно как и доходов ведущих отечественных
производителей) намечается в топливно-энергетическом секторе,
прежде всего от экспорта нефти и нефтепродуктов.
Обвальное падение цен на нефть на мировом рынке (по
сравнению с началом прошлого года цены на сырую нефть в среднем
снизились почти на 40%) может, согласно оценке Минэкономики РФ,
привести к тому, что суммарные потери экспортной выручки России
по итогам текущего года составят от 2,7 до 4,1 млрд долларов (при
условии сохранения физических объемов экспорта на прошлогоднем
уровне). Столь широкий диапазон возможных убытков объясняется
достаточно просто: слишком велик пока фактор неопределенности.
Очень многое будет зависеть от того, удастся ли наконец ведущим
странам -- экспортерам нефти согласовать свои позиции в ключевом
вопросе -- определении размеров добровольного снижения объемов
нефтедобычи. По различным оценкам, для приведения в равновесие
соотношения спроса и предложения на нефть на мировом рынке
экспортерам необходимо сократить поставки на 1,6-2 млн баррелей в
день. Пока, на основании предварительных договоренностей между
основными игроками нефтяного рынка (Саудовской Аравией,
Венесуэлой, Ираном, Кувейтом, Мексикой и т. д.), реально можно
говорить лишь об "усушке" в 1,4 млн баррелей в день, поэтому
инициаторы введения "нефтяной диеты" заняты активными поисками
новых желающих присоединиться к этой благородной затее.
К числу обхаживаемых стран относится и Россия, которую
уговаривают пойти на сокращение нефтедобычи в 100 тыс. баррелей в
день. Однако 25 марта и. о. премьер-министра РФ Сергей Кириенко
заявил, что "Россия не должна допустить сокращения добычи нефти".
Более того, российское правительство готово согласиться на
временное снижение налоговой нагрузки на нефтяников лишь с
будущего года, видимо, надеясь, что к тому времени они изыщут
способы сокращения производственных издержек (благо резервы для
этого у большинства компаний имеются), мировые цены поднимутся,
а значит, отпадет необходимость эти налоговые льготы вводить.
Конечно, известия о положительных ценовых изменениях,
наметившихся на мировом нефтяном рынке в последней декаде марта
благодаря многочисленным заявлениям стран-экспортеров о
готовности сократить объемы добычи, подоспели для российских
госчиновников очень вовремя -- возникает надежда, что "авось опять
пронесет". Однако нежелание России и ряда других стран-
нефтеэкспортеров (например Норвегии) присоединиться к инициативе
лидеров ОПЕК ставит под сомнение возможность сколько-нибудь
значительного роста цен на жидкое топливо в среднесрочной
перспективе. По мнению большинства рыночных аналитиков,
возвращение цен к среднегодовому уровню 1997 года -- 19,3 доллара
за баррель -- в ближайшие год-два маловероятно, поэтому потери
выручки от экспорта нефти для России неминуемы.
Увы, мировая ценовая конъюнктура далеко не благополучна
на большинстве стратегически значимых для России товарных
рынках. По данным МВЭСТ РФ, в январе текущего года по
сравнению с январем прошлого средние контрактные цены на
каменный уголь снизились на 15%, природный газ -- на 11%, азотные
удобрения -- на 49%, аммиак -- на 38%, круглый лес -- на 28%,
синтетический каучук -- на 17%, ферросплавы -- на 18%, медь -- на
18%, никель -- на 10%, золото -- на 18%.
Остаются невыясненными некоторые вопросы по контракту с
De Beers, что практически заморозило экспорт российских алмазов.
С учетом того, что практически все вышеперечисленные виды
продукции составляют основу российского экспорта, представляется
очевидным, что доходная часть госбюджета России в этом году
порядочно "похудеет". Так, экспортные поступления только за январь
1998 года по отношению к январю 1997-го в стоимостном выражении
упали на 1,2 млрд долларов.
В феврале-марте цены на нефть и ключевые для России
цветные металлы, никель и алюминий, опустились еще ниже, и чуть
ли не единственным поводом для оптимизма стал очередной взлет цен
на платиноиды (прежде всего палладий). Однако горячка на рынке
палладия почти не сказывается на доходах России -- на биржах
лихорадочно закупается металл главным образом южноафриканских
производителей.
Положительное внешнеторговое сальдо в последние месяцы
худеет на глазах -- его трендовое значение, очищенное от влияния
фактора сезонности, упало в феврале до 500 млн долларов. На фоне
таких цифр прогноз ЦБ о достижении по итогам 1998 года
положительного внешнеторгового сальдо в 14 млрд долларов (против
17-18 ожидавшихся и 19,8 по итогам прошлого года) кажется просто
оптимистичным. А вот сальдо счета текущих операций, согласно
оценкам ЦБ, сократится в этом году куда сильнее -- с 7,5 млрд
долларов практически до нуля. Дополнительное негативное
воздействие окажет рост процентных платежей по обслуживанию
внешних долговых обязательств России.
Таким образом, в среднесрочной перспективе можно ожидать
не только внепланового обострения ситуации с бюджетом (по доходам
от ВЭД, по прибыли ЦБ), но и с поддержкой курса рубля. Приток
валюты в страну слабеет, а золотая составляющая резервов ЦБ и
Минфина дешевеет. Конечно, валютные резервы ЦБ остаются на
уровне достаточном, чтобы не допустить обвала курса, но некоторое
их сокращение можно прогнозировать вполне уверенно. Похоже, что
уже к середине года власти должны выработать эффективный в
тактическом и оперативном отношениях механизм антикризисного
управления. Более того, механизм этот придется эксплуатировать
денно и нощно, дабы не допустить срыва ситуации. При всем
уважении к Виктору Степановичу заметим, что решение подобного
рода проблем и быстрота принятия решений в финансовой области не
относятся к сильным сторонам его менеджерского потенциала.
Вполне возможно, что "отсутствие динамизма" именно в этой
трактовке и стало причиной, закруглившей премьерскую карьеру г-на
Черномырдина.
---------------------------
На вопросы "Эксперта" отвечает временно исполняющий
обязанности премьер-министра РФ Сергей Кириенко.
-- Падение цен на нефть и газ на мировом рынке очень сильно
бьет по всем показателям экономики в стране: это и привлечение
инвестиций, и внешнеторговый баланс, и доходы бюджета. Если не
принимать меры, начнутся неприятности, уже началось падение
добычи нефти, а это очень опасно для страны. Большая часть скважин
сильно обводнена, и, если скважины останавливать, треть из них уже
не вернешь. Но надо хорошо понимать, что необходимые сейчас меры
стоят денег: компенсация потерь на мировом рынке означает
реальные потери для бюджета, который и так напряжен. И так у нас
есть достаточное количество программ и социальных обязательств,
которые ничем не обеспечены.
-- Немцов, приходя в правительство, говорил, что ощущает
себя камикадзе. Вам тоже кажется, что идете на таран?
-- Я чувствую себя не камикадзе, а сапером: права на ошибку
у меня нет.
-- Как вас напутствовал бывший премьер?
-- Мне Черномырдин сказал: "В стране надо делать то же
самое, что ты делал на своем заводе". И я все больше убеждаюсь, что
это абсолютная правда.
Записала Татьяна Лысова.
--------------------------
На вопросы "Эксперта" отвечает заместитель министра
финансов Олег Вьюгин.
-- Одна из версий отставки правительства гласит: Виктора
Черномырдина убрали для того, чтобы финансовые затруднения
бюджета в этом году не поставили крест на его политической карьере.
Насколько верны слухи о неминуемой бюджетной катастрофе?
Сколько миллиардов недосчитается бюджет из-за падения мировых
цен на нефть и плохой экспортной конъюнктуры в целом?
-- Я почти уверен, что цена на нефть, которая сейчас
составляет двенадцать долларов за баррель, продержится на этом
уровне еще месяца два и затем начнет расти, достигнув к концу года
примерно восемнадцати долларов за баррель. Это не мой прогноз --
это прогноз целого ряда крупных корпораций. Так что не факт, что
бюджет ощутимо пострадает, особенно если учесть, что акцизы на
нефть и НДС пока никто законом не отменял.
-- То есть российский бюджет ничего не потеряет?
-- Он может потерять только налог на прибыль.
-- И сколько именно?
-- Не знаю. У меня есть расчеты, которые основаны на
предположении, что цена на нефть весь год будет той же, что в
январе. В таком случае наша экспортная выручка уменьшится на
шесть-семь миллиардов долларов. По налогам это даст сокращение до
пятнадцати миллиардов рублей. Но, как я уже сказал, цены скорее
всего вырастут.
Записала Юлия Латынина.
