Доступ в глобальную сеть. Петр Власов, Татьяна Гурова. Используя механизм глобальных альянсов, российские предприниматели могут получить доступ к мировой сети распределения ресурсов и возможностей.

Управлять сегодня надо не результатом и даже не решением, а процессом принятия решения.

Сегодня формируется новая сеть деловых институтов, которая будет контролировать процесс выхода мировой экономики из кризиса.

Можно заинтересовать западных партнеров, начав формировать с помощью конкретных проектов новые рынки.

"В мире широко развита практика глобальных альянсов, и при формировании своих стратегических планов мы не можем не учитывать эту характерную черту мирового бизнеса, -- сказал в недавнем интервью "Эксперту" руководитель одного крупного металлургического комбината. -- Какой бы рынок мы ни попытались занять, внутренний или внешний, мы не сможем эффективно конкурировать с такими альянсами. Поэтому наша сегодняшняя задача -- встроиться в один из существующих альянсов или создать новый".

Эта стратегия интеграции в мировой бизнес показалась настолько более четкой и осмысленной по сравнению с невнятными и неповоротливыми концепциями экспорториентированной или импортзамещающей стратегий развития отечественной экономики, что сразу возник соблазн найти теоретическое доказательство того, что именно этот путь позволит России эффективно встроиться в мировую экономическую систему. Найти его оказалось нетрудно.

Экономисты утверждают, что за последние полвека структура мирового хозяйства претерпела существенные изменения. Если раньше ее основанием был принцип международного разделения труда, то теперь мировое хозяйство представляет собой систему, где центрами структурных элементов являются транснациональные корпорации. В этой системе территории и страны перестали быть субъектами, задающими правила экономической игры. А значит, России просто как единому целому не удастся найти для себя пустое место в мировой экономике -- для космополитичного по своей сути бизнеса даже сам российский рынок не является пространством, на которое Россия имеет больше прав, чем кто бы то ни было другой.

Вторая особенность современной хозяйственной системы -- ее динамичность. Если когда-то корпорации могли позволить себе составлять долгосрочные планы развития и старательно отслеживать, насколько близок результат, то теперь они вынуждены иметь целый пакет возможных проектов, которые принимаются к реализации в зависимости от ситуации. Более того, если учесть, что довольно узкая группа лидеров крупных корпораций постоянно отслеживает стратегии друг друга и прямо или косвенно согласует их, то новый тип эффективного управления экономическими процессами можно сформулировать так: управлять сегодня надо не результатом и даже не решением, а процессом принятия решения. Очевидно, что институт глобальных альянсов, о котором говорил наш предприниматель, и есть та форма, которая позволяет принимать участие в самом процессе принятия решения.

Почему сегодня.

Мир вступает в депрессию. Этот тезис, еще полгода назад у многих вызывавший усмешку, сегодня воспринимается как аксиома. И ярые приверженцы либерального капитализма Джеффри Сакс и Пол Кругман, и давний критик этой системы и самый удачливый спекулянт мира Джордж Сорос сходятся на том, что система глобального капитализма переживает глубочайший кризис. Никто не готов ответить на вопрос, каким будет капитализм после депрессии, но мировая элита бизнеса уже начала активный процесс модификации своей структуры. Об этом свидетельствует длинная череда слияний, поглощений, формирования новых альянсов, ставшая характерной чертой прошлого года. Общий объем слияний и поглощений в 1998 году приблизился к отметке 2,5 трлн долларов. Сливаются все -- финансовые институты, фармацевтические компании, автомобильные, нефтяные, авиационные концерны. Все они преследуют одну цель -- избавиться от лишних элементов, накопленных за годы роста, и войти в депрессию с максимально эффективной структурой производства, капиталов и управления.

Однако этот процесс имеет и другое значение -- формируется новая сеть деловых институтов, которая будет контролировать процесс выхода мировой экономики из кризиса. Именно в этой сети будут делиться ресурсы, анализироваться возможности и приниматься решения. Не будучи встроенным в эту систему, российский бизнес имеет минимальные возможности вписаться в будущую систему мирохозяйственных связей с пользой для себя.

С другой стороны, период перестройки мировой деловой сети наиболее благоприятен для вступления туда новых членов. Крупные корпорации, чувствовавшие себя вполне устойчиво в годы подъема, сегодня, в состоянии неопределенности, открыты для обсуждения новых возможностей. Таким образом, у российского бизнеса сегодня есть шанс оказаться включенным в только формирующийся глобальный институт влияния. Было бы что предложить.

Что предложить.

Для управляющих компаний высокого ранга необходимость интеграции в мировую экономику никогда не подвергалась сомнению. Однако условий для удачной интеграции до сих пор практически не было. Создатели первых ФПГ объясняли свое стремление к формированию крупных финансово-промышленных структур именно желанием построить институты достаточно мощные для того, чтобы иностранный капитал проявил к ним интерес. Но что предлагалось взамен? Очень неповоротливые проекты развития компаний, оставшихся в наследство от советской экономики. Компаний плохо управляемых, ориентированных на непонятно какой рынок, производящих далеко не всегда кондиционный продукт.

Пожалуй, единственным исключением можно считать "Газпром". В конце декабря на аукционе по продаже 2,5% акций РАО победителем был объявлен германский концерн Ruhrgas AG. Продажа пакета прошла как-то очень по-семейному, слишком спокойно для столь притягательной во многих отношениях компании. Аукцион юридически оформил то, что с начала 1998 года стало реальностью в отношениях между двумя газовыми компаниями: стратегический союз на европейском газовом рынке. Германский газовый импортер не просто портфельный инвестор -- он прежде всего стратегический партнер. ""Газпром" включен в планы Ruhrgas на сорок лет и наоборот - - и именно это характеризует их отношения как настоящий альянс", -- говорит один эксперт.

Более ранние соглашения о партнерстве "Газпрома" с англо- голландским концерном Shell и итальянской ENI пока не принесли никаких ощутимых выгод -- денег, технологий и навыков западного менеджмента, ради чего, собственно, такие соглашения и должны заключаться. Принципиально иные отношения с Ruhrgas можно объяснить тем, что германский концерн заинтересован в долгосрочных поставках газа в Европу (30% закупаемого Ruhrgas газа российского происхождения), поэтому наверняка он будет вкладывать деньги в газпромовские проекты. Заплаченные правительству РФ за акции "Газпрома" 660 млн долларов -- не последние капиталовложения Ruhrgas в России.

На "Газпром", однако, это партнерство не свалилось само собой. До начала 90-х годов западноевропейские компании воспринимали поставки из СССР в основном как источник сверхвысоких прибылей. Природный газ продавался на внутреннем рынке Германии по цене, в три раза превышающей отпускную на границе. "Газпрому" пришлось в определенном смысле спровоцировать потенциальных партнеров, попытаться переделать рынок под себя, вложив немалые средства в создание собственной европейской инфраструктуры. "Рурскому кресту" (система трубопроводов Ruhrgas) "Газпром" выдвинул альтернативу -- "русский газовый крест". Только когда Ruhrgas стал терять свою долю на рынке в пользу германо-российского СП Wintershall, он вспомнил о том, что "Газпром" в свое время предлагал ему стратегическое партнерство. Таким образом, "Газпром" сам вышел на западноевропейский рынок, устанавливая связи с местными элитами.

Возможно, "Газпром" отнюдь не характерный пример -- компания сама по себе уникальна в мировом масштабе, а у долгосрочного газового бизнеса есть своя специфика. Перспективы других отраслей российской экономики на первый взгляд выглядят не столь блестяще. В свете резкого падения цен на нефть сильно упала привлекательность "нефтянки". При избыточном предложении на европейском рынке вряд ли кто-то из западных инвесторов будет вкладывать деньги в затратные российские месторождения.

Однако, как и у "Газпрома", у нефтяников есть возможность спровоцировать потенциальных партнеров на союз, начав с помощью конкретных проектов формировать новые рынки. "В нашей "нефтянке" есть два проекта, которые сегодня могут привлечь иностранцев, -- говорит один эксперт. -- Это Ковыкта и Сахалин. Их привлекательность в том, что они направлены на новые азиатские рынки, можно даже сказать сильнее -- они сами формируют эти рынки".

На российско-китайской границе на Дальнем Востоке ощущается притяжение новых рынков. Северный Китай, переполненный рабочей силой и готовый к осуществлению масштабных суперпроектов, необходимых для поддержания высоких темпов роста, потенциально может затянуть в свою орбиту юг Сибири. Именно здесь в последнее время возникают крупные проекты, преимущественно в сфере энергетики. К ним могут добавиться и металлургические проекты. Ряд западных компаний уже выразил заинтересованность в том, чтобы начать наступление на азиатские рынки с севера.

Шведская ABB готова содействовать АО "Иркутскэнерго" в строительстве ЛЭП Братск--Пекин мощностью 3 тыс. МВт и стоимостью 1,8 млрд долларов. Британская British Petroleum заинтересована в разработке совместно с "Сиданко" и China National Petroleum Company Ковыктинского нефтегазоконденсатного месторождения. Итальянский концерн ENI совместно с "Газпромом" собирается начать экспансию на газовый рынок Китая -- его, правда, еще только предстоит сформировать.

Впрочем, нужно заметить, что времени у нас немного. Если сегодня мы не найдем партнеров на Западе, то лет через пять-десять, сами или в партнерстве с Западом, эти проекты будут осуществлять китайцы.

Возможности для альянсов существуют не только в сфере сырьевых отраслей. Недавняя сделка российской телекоммуникационной компании "Вымпелком" с норвежской Telenore тому подтверждение. Продать четверть российской компании в наших условиях, казалось бы, невозможно, однако сделка состоялась. Норвежскому оператору, как и любому другому бизнесу, не чужды экспансионистские настроения, и партнерство с компанией, эффективно работающей на быстро развивающемся российском рынке, показалось ей вполне привлекательным.

Что до этого всей России.

"Пойдя на переговоры с Telenore, мы преследовали две цели: с одной стороны -- инвестиции, а с другой -- мы хотели взаимодействовать с профессионалами операторами, которые работают на этом рынке не как мы, четыре года, а десяток-другой лет. Хочется же в конце концов и самим стать профессионалами", -- говорит генеральный директор компании "Вымпелком" Дмитрий Зимин. Получение прямого доступа к технологиям работы профессионалов соответствующего рынка -- самый очевидный мотив стремления к партнерству с иностранцами. О том же говорит и представитель металлургической компании: "Тот путь, который мы самостоятельно можем пройти за шесть-десять лет, с западными партнерами мы пройдем в два раза быстрее".

Таким образом, в результате вхождения части наших компаний в глобальные альянсы Россия получит достаточно плотный слой менеджеров, инженеров, служащих и рабочих, привыкших к высоким требованиям западного способа ведения бизнеса.

Заметим вскользь важное обстоятельство. Когда сделка осуществляется на столь компетентном уровне, менеджерами, "сделавшими свои компании сами" (в отличие от прежних попыток продать часть акций бывших советских комбинатов), нация совершенно не беспокоится по поводу того, что часть ее собственности уходит за рубеж. Они знают, что делают.

Второе очевидное следствие интеграции -- поток инвестиций. Россия не только по своей вине, но и в результате мировой депрессии не может рассчитывать на централизованный поток западных кредитов. Сделки на частном уровне уменьшат дефицит денежных ресурсов.

Существуют и политические следствия такой стратегии. Сегодня все чаще можно услышать опасения по поводу возможности широкомасштабной национализации, в целях обеспечения, например, продовольственной или энергетической безопасности страны; установления в России диктаторского режима, в том числе и при поддержке заинтересованных западных структур; или еще круче -- восстановления "железного занавеса". Очевидно, что российский бизнес, будучи встроенным в систему глобальных альянсов, окажется самым сильным препятствием для столь недемократических процедур.

Однако самое главное -- это доступ в сферы глобального влияния. Конечно, мы не скоро еще сможем претендовать на места лидеров, но по этому поводу можно вспомнить золотое американское правило, имеющее двухсотлетнюю историю. Молодому бизнесмену, озабоченному своей карьерой, всегда советовали, приезжая в новый город, селиться пусть в самом плохом номере, но обязательно самой шикарной гостиницы. Связи -- самый мощный ресурс.

В подготовке материала принимал участие Павел Быков.