Деньги на модернизацию России. Александр Спиридонов. В центре внимания открывшейся в Буэнос-Айресе Международной конференции по глобальному изменению климата окажутся вопросы экономики. Призовой фонд этого супертурнира национальных команд экологов, экономистов и правоведов десятки миллиардов долларов.

На предыдущей Конференции по глобальному изменению климата (Киото, декабрь 1997 года) мировому сообществу впервые удалось достичь согласия по этой планетарной проблеме на самом универсальном и понятном языке -- языке цифр. Индустриально развитые страны и государства с переходной экономикой (включая Россию) взяли на себя четкие количественные обязательства по сокращению выброса так называемых парниковых газов, которые, как полагают сегодня большинство ученых, ответственны за техногенное потепление климата, то есть за будущее таяние полярных льдов, затопление значительных прибрежных территорий и наступление пустынь. А чтобы государствам с разным уровнем промышленного развития легче было совместно удержаться под потолком суммарной техногенной эмиссии газов, конференция предусмотрела специальные механизмы ее учета. В результате для стран, загрязняющих атмосферу меньше, чем это для них допустимо, и накопивших неиспользованную квоту для законного выброса парниковых газов, открылась возможность продавать права на эти выбросы. Тогда-то и стало ясно, что России очень крупно повезло.

Шипы и розы киотского протокола.

Парадокс родившегося в Киото протокола заключался в том, что на самые острые "шипы" -- ограничения и сокращения -- должны были добровольно "садиться" самые сильные.

Страны Европейского союза, словно бы подчеркивая свою особую продвинутость в развитии экологического сознания, приехали с идеей 15-процентного снижения общей эмиссии к 2010 году по сравнению с 1990 годом. Также не чуждая экологических ценностей Япония предлагала 5%. Российская делегация, возглавляемая руководителем Росгидромета Александром Бедрицким, выступила за введение дифференцированной системы для различных стран, которая обеспечила бы 3-процентное сокращение общей эмиссии к 2010 году (единственное, чем можно объяснить скромность российской позиции, -- абсолютная неожиданность свалившейся на нас радости). Наконец, США -- лидер в списке загрязнителей атмосферы (20% объема мировых выбросов) -- настаивали на уменьшении эмиссии к 2008-2012 годам просто до уровня 1990 года, а также на включении в текст итогового документа конференции обязательств и для развивающихся стран.

Последнее требование американцев, хотя и имело под собой основание -- в третьем мире есть немало государств с крупной промышленностью (Китай, Мексика, Индия и другие), едва не стало причиной фиаско экологического суперфорума. В выступлениях представителей развивающихся стран звучали обида и опасение: раз главная вина за загрязнение атмосферы лежит на промышленно развитых странах, значит, и платить за все должны они, а для поднимающихся экономик принятие строгих экологических ограничений -- абсолютный крест.

Буквально накануне подписания итогового документа тогда еще премьер-министру Японии Рютаро Хасимото и вице-президенту США Альберту Гору удалось подвинуть стороны к взаимоприемлемому решению. Итоговый текст протокола был принят единогласно. Сильным все же пришлось взять на себя основную тяжесть ограничений и расходов. Правда, некоторые сенаторы- республиканцы в США сразу же пригрозили, что не ратифицируют документ, поскольку он погубит американскую экономику: из-за увеличения расходов на экологию вдвое поднимутся внутренние цены на газ, электричество и бензин, придется сократить миллионы рабочих мест... Специалисты по международному праву тем не менее считают, что страна, претендующая на лидерство в мировом сообществе, вряд ли пойдет на такой скандал.

Цена вопроса.

Киотский протокол установил для каждой из индустриально развитых стран потолок эмиссии парниковых газов (углекислого газа, метана, закиси азота, а также заменителей фреона). Официально обязательства будут действовать с 2008-го по 2012 год включительно. За эти пять лет каждая страна сможет эмитировать не более пятикратной нормы определенного для нее базового года. Общий выброс основных "загрязнителей" уменьшится, таким образом, по сравнению с 1990 годом на 5,2%.

Для России, как и для большинства других стран, за базовый принят 1990 год. Но если, скажем, странам ЕС и Швейцарии предстоит поработать над снижением эмиссии на 8% (США -- на 7%, Японии, Канаде, Венгрии, Польше -- на 6%), то обязательства России уже выполнены из-за резкого снижения производственной деятельности. И даже перевыполнены: сейчас ее выбросы составляют лишь 70% от уровня 1990 года. При наиболее, по мнению Минэкономики РФ, вероятном сценарии экономического развития, эмиссия не поднимется выше 96%. Если же, увы, предполагать дальнейшее свертывание производства, наша квота на продажу будет еще больше.

В 2008-2012 годах Россия накопит квоту не меньше чем на 1,25 млрд тонн. К этому можно приплюсовать 1,8-2,54 млрд тонн за период 2000-2008 годов. Шансы реализовать их возрастут, если в Буэнос-Айресе договорятся о возможных механизмах сделок.

По прогнозам и наших и зарубежных аналитиков, цена за условную тонну эмиссии углерода будет находиться в пределах 10-50 долларов. Международный спрос на квоты только в 2008-2012 годах оценивается в 10-15 млрд тонн. Особенно велика здесь будет доля США -- 60-80%. Стать крупными покупателями, несомненно, придется Японии, Канаде, Австралии и, возможно, странам ЕС. Причем для многих стран с наиболее развитой промышленностью покупка квот может оказаться единственным приемлемым решением: разница в технологическом уровне российской и, например, американской промышленности сегодня столь велика, что равное по объему сокращение выбросов обойдется нашим потенциальным партнерам во много раз дороже.

На этом пока еще гипотетическом рынке (его условно называют рынком углерода) стартовая позиция России уникальна. По расчетам Минэкономики РФ, уже за ближайшие пять-семь лет мы можем выручить не менее 18 млрд долларов, а к 2008 году довести общий объем сделок до 15-23 млрд.

Механизмы гибкости.

В статьях киотского протокола уживаются жесткость и гибкость. Первая сполна проявилась в беспримерной строгости эколого-экономических обязательств, вторая -- в свободе выбора экономических механизмов (они так и названы механизмами гибкости), предлагаемых для наиболее эффективного исполнения этих железных норм.

Из механизмов гибкости первым в киотском протоколе упомянуто совместное выполнение обязательств. Попросту говоря, любым странам, принявшим обязательства по эмиссии, будет разрешено заключать соглашения о том, чтобы их выбросы считались суммарно. Если общая эмиссия не превысит суммы частных обязательств, значит, все в порядке.

Совместные проекты индустриально развитых и развивающихся стран, не взявших на себя обязательств, регламентируются механизмом чистого развития, применение которого разрешено с 2000 года. В этом случае, скажем, выбросы на электростанциях Казахстана, предотвращенные с помощью России, будут увеличивать нашу квоту.

Еще интереснее для России механизм совместного осуществления проектов. Формально это всего лишь разрешение странам сотрудничать на уровне конкретных проектов. Например, Канада или Австралия инвестировали перевод нашей электростанции с угля на природный газ. В результате сократилась эмиссия парниковых газов, или, как вскоре будут говорить, была произведена "единица сокращения эмиссии" (ЕСЭ). Ее, эту единицу, мы можем передать или продать своим партнерам для исполнения ими своих обязательств по киотскому протоколу.

Но механизм совместного осуществления открывает для нас и более многообещающие перспективы. Ведь при некотором желании можно доказать антиэмиссионную направленность любого инновационно-технологического проекта. Скажем, проект, в ходе которого разработан новый электроизмерительный прибор, может быть вполне признан антиэмиссионным, если вам удастся доказать, что использование новинки ведет к экономии энергии или другого ресурса, на производство которого энергия тратится. В итоге могут открыться уникальные возможности для привлечения современных технологий практически во все сектора экономики, а капитала -- в инновационные проекты.

Совместные проекты по производству ЕСЭ могут облагородить наши нещадно дымящие еще с советских времен электростанции, дырявые коммунальные и магистральные трубопроводы... Разумеется, подвигнет на это наших партнеров не экологический императив, а экономический расчет. Просто на замене промышленных предметов гордости первых пятилеток удастся зарабатывать все те же ЕСЭ, но больше и дешевле, нежели при простой покупке квот на рынке.

Торговля квотами -- пока наименее ясный из механизмов гибкости киотского протокола. Похоже, что именно принципы и нормы работы этого механизма окажутся в центре дискуссий на конференции в Буэнос-Айресе. Торговлю квотами все считают наиболее универсальным и удобным процессом формирования рынка углерода. Причем России крайне выгодно, чтобы правила игры на нем были приняты как можно раньше. Тогда уже в ближайшее время можно было бы рассчитывать на его модернизационный потенциал.

Раньше запряжешь -- быстрее поедешь.

Как бы ни сложился форум в Буэнос-Айресе, его решения могут повлиять лишь на темпы создания международного рынка углерода. Рождение же его фактически предрешено. Без большого риска можно предположить, что и сделки на нем начнутся уже скоро. Ведь развитым странам остается не так много времени, чтобы подготовиться к исполнению своих обязательств по киотскому протоколу. Откладывать их исполнение на 2008-2012 годы неразумно: можно нарваться на ажиотажный спрос, и тогда покупка квот станет попросту разорительной.

Интерес международных организаций и частного бизнеса к новому глобальному рынку сейчас столь велик, что во многих странах (США, Германии, Нидерландах, Швейцарии, Финляндии и других) уже действуют соответствующие официальные и неправительственные органы. Всемирный банк организует инвестиционный фонд -- Глобальную углеродную инициативу (Global Carbon Initiative, сокращенно GCI). Его цель оказывать финансовую поддержку высокоэффективным проектам по снижению эмиссии парниковых газов. Бюро экономического анализа при Минэкономики РФ уже подготовило пилотный портфель российских проектов для финансирования в рамках GCI. Среди двадцати пяти проектов, обеспечивающих общее сокращение выбросов примерно на 100 млн тонн в год (затраты оцениваются в 0,5 млрд долларов), есть предложения по улавливанию попутного газа, переработке отходов, лесовосстановлению, повышению энергоэффективности производств и коммунальных систем.

В последние месяцы активизировалась и российско-японская программа сокращения выбросов парниковых газов на предприятиях ТЭК. Разработку технико-экономического обоснования первых двадцати проектов этой программы Япония уже готова финансировать. Сейчас для их реализации рассматривается возможность предоставления России кредита в размере 2 млрд долларов на очень мягких условиях -- со сроком погашения сорок лет, летней отсрочкой первого платежа и с процентной ставкой 0,75% годовых. Правда, японцы в качестве одного из условий предоставления кредита испрашивают государственную гарантию. Но в качестве таковой они готовы рассмотреть гарантию передачи той квоты на выброс, которая будет наработана в результате совместных проектов по модернизации российских предприятий.

Ситуация сегодня складывается так, что в активном поведении России на возникающем глобальном рынке углерода объективно заинтересованы многие развитые страны. Все хотят дружить с главным потенциальным поставщиком рынка квот: чем раньше проснется для дела Россия, тем дешевле им обойдется выполнение киотских обязательств.

Наши же выгоды измеряются не только вырученными долларами (см. таблицу). Для России с ее наследственной склонностью, как у нас принято говорить, к нецелевому использованию средств, не менее важно еще и то, что заработанные на углеродном рынке деньги придется под жестким международным контролем вкладывать в экологически значимую технологическую и структурную модернизацию... В общем, если бы углеродный рынок сам не свалился на нашу голову, его надо было бы придумать.

Возможные потери при более позднем участии РФ в сделках по передаче эмиссионных квот (млрд дол.). Год начала сделки 2000 2001 2002 2003 2005 2008

Потери 0 1,4-1,9 3,1-4,2 4,8-6,7 8,7-12,6 14,7-22,9

Источник: Бюро экономического анализа при Минэкономики РФ.